**1960-е, Ленинград.** Анна узнала о неверности мужа, найдя в кармане его пиджака чужой парфюмерный флакон. Она не сказала ни слова, лишь стала тише. Каждый вечер, укладывая детей, она смотрела в окно на темнеющий двор и думала о том, что её мир — чистая скатерть, аккуратно застеленная на стол, — теперь навсегда испачкан. Развод? Позор, шепот соседок, вопросы у ребенка в школе. Она выбрала молчание, как крепость. Её измена была в том, чтобы каждый день, наливая ему чай, мысленно отпускать его всё дальше, пока в душе не осталась лишь тихая, пустая комната.
**1980-е, Москва.** Светлана, жена успешного директора, обнаружила всё сама — благодаря сплетне «подруги» и небрежно оставленной в машине чековой книжке с оплатой ювелирного украшения, которого она не видела. Её гнев был холоден и точен. Она не устраивала сцен, а наняла частного детектива. Полученные фотографии стали её козырем на переговорах с адвокатом. Брак распался с грохотом хрустальной люстры, но она вышла из него с кооперативной квартирой в центре, «Жигулями» и новым, циничным взглядом на слово «верность». Её победа отдавала горечью коньяка и одиночеством в только что отремонтированной трёхкомнатной.
**Конец 2010-х, Санкт-Петербург.** Кира, корпоративный юрист, увидела уведомление от службы такси на экране его ноутбука — маршрут вел не в командировку. Она не плакала. Она открыла отдельную папку на облачном диске и начала методично собирать скриншоты переписок, выписки по общим счетам, копии документов. Через три месяца, когда работа над крупным контрактом была завершена, она положила перед ним распечатку с графиком его встреч и проект бракоразводного соглашения. «Обсудим в понедельник, у меня сейчас три окна в календаре», — сказала она. Её боль была упакована в цифровые архивы и пункты юридического документа. Свобода оказалась тихой, как щелчок закрывающейся закладки на ноутбуке.
